Кроме братьев в доме, конечно же, обитала их никогда не выходившая на улицу сестра. Иногда Саймон слышал, как кто-то из братьев произносил "Грушенька", из чего заключил. что это и было ее именем. Она также совершенно определенно принадлежала к Стульниковым-Гуревичам, но ее лицо - и это казалось невероятным - было странным образом привлекательно. Она никогда не отваживалась прогуливаться по крыше, но часто сидела в запертой будке. Насколько Саймон мог разобрать, она носила подобие темного викторианского платья по крайней мере. оно имело высокий ворот и длинные рукава-буф. Бледное ее лицо. окруженное зеленоватым сум раком, могло недвижно пребывать в единственном оконце будки, но никогда она не смотрела в сторону Саймона. Время от времени ее рот открывался и закрывался, но совсем не так. как если бы она что-то произносила. Во всяком случае, громко. Он решил называть ее Пускательницей Пузырей. Впечатление это производило такое же странное, как и свист Михаила, но не было столь неприятным. Однажды Саймон поймал себя на том, что может наблюдать за Грушенькой до смешного долго. Эта привычка, переходящая уже в манию, начала раздражать его, и он, в конце концов, решил держаться подальше от северного окна и никогда больше не взбираться на стремянку. В результате он видел лишь малую толику перемен, начавшихся с той поры на крыше, хотя и отметил, что среди прочих предметов русские выволокли наверх отрезок прозрачной пластиковой трубы большого диаметра.
На этом хватит о русских, поговорим теперь о русалке. Однажды поздно вечером Саймон. открыв кран холодной воды, стал наполнять ванну, чтобы размочить свои кисти и тряпки, - в то время он работал известковыми красками, экспериментируя с составными фресками на огромных оштукатуренных филенках. Тяжело нагруженный он вернулся в ванную как раз вовремя чтобы выключить воду, а заодно и увидеть плещущуюся в ней крохотную рыбку. Данный факт не очень удивил его - рыбка длиной даже в десять-двенадцать сантиметров не была чем-то неслыханным в холодной водопроводной воде, а этот экземпляр уместился бы и в чайной ложке.