Она была даже крохотнее, чем ему думалось. Он осторожно стер с нее пыль и грязь, но было ясно, что она мертва. Теперь ее сходство с Грушенькой Стульниковой-Гуревич вызывало сомнения. Действительно, если бы кто-нибудь увидел ее сейчас впервые, то принял бы за уродливую мелкую рыбешку или чудовищного головастика - результат мутации или какого-то отклонения в развитии. Подобие миниатюрной русалки все еще присутствовало в суживающемся к концу хвостике и рукоподобных придатках, но было очень незначительно. Саймон попытался вспомнить, что он знает о саламандрах, - оказалось, почти ничего. Он стал размышлять об эмбрионах, но эти мысли и вовсе увели в сторону от стоявшей перед ним проблемы.

Он побрел обратно в мастерскую, неся странное существо в руке. Вскарабкался на стремянку возле выходившего на север окна и стал изучать соседний дом. Все окна, которые он мог видеть, были темны. У него появилось смутное ощущение, что крыша как-то изменилась. Всматриваясь изо всех сил, он, как ему показалось, заметил едва различимую светящуюся зеленоватую линию, которая струилась между запертой будкой и цистерной для воды, но она была такой слабой, что вполне могла оказаться обманом зрения.

Он спустился со стремянки и некоторое время стоял, как бы взвешивая в руке это крохотное мертвое создание. Ему пришло в голову, что один из его друзей в университете мог бы подыскать зоолога, и он отдал бы тому свою находку.

Но любопытство Саймона носило больше артистический, нежели научный характер. В конце концов он завернул существо в целлофан, положил его на край мольберта и отправился спать... то есть смотреть серию беспокойных эротических сновидений.