- Глядите! - сказал Пашка.

Над серединой дороги на ржавой проволоке, протянутой поперек, висел круглый жестяной диск, покрытый облупившейся краской. Судя по всему, там был изображен желтый прямоугольник на красном фоне.

- Что это? - без особого интереса спросила Анка.

- Автомобильный знак, - сказал Пашка. - "Въезд запрещен".

- "Кирпич", - пояснил Антон.

- А зачем он? - спросила Анка.

- Значит, вон туда ехать нельзя, - сказал Пашка.

- А зачем тогда дорога?

Пашка пожал плечами.

- Это же очень старое шоссе, - сказал он.

- Анизотропное шоссе, - заявил Антон. Анка стояла к нему спиной. Движение только в одну сторону.

- Мудры были предки, задумчиво сказал Пашка. - Этак едешь-едешь километров двести, вдруг - хлоп! - "кирпич". И ехать дальше нельзя, и спросить не у кого.

- Представляешь, что там может быть за этим знаком! - сказала Анка. Она огляделась. Кругом на много километров был безлюдный лес, и не у кого было спросить, что там может быть за этим знаком. - А вдруг это вовсе и не "кирпич"? - сказала она. - Краска-то вся облупилась...

Тогда Антон тщательно прицелился и выстрелил. Было бы здорово, если бы стрела перебила проволоку и знак упал бы прямо к ногам Анки. Но стрела попала в верхнюю часть знака, пробила ржавую жесть, и вниз посыпалась только высохшая краска.

- Дурак, - сказала Анка, не оборачиваясь.

Это было первое слово, с которым она обратилась к Антону после игры в Вильгельма Телля. Антон криво улыбнулся.

- "And enterprises of great and moment, - произнес он, - with this regard their current turn away and loose name of action". ("И начинанья, вознесшиеся мощно, сворачивая в сторону свой ход, теряют время действия" (Шекспир, "Гамлет").