Анка очень тщательно прицелилась и выстрелила еще раз. Вторая стрела с треском воткнулась в ствол немного ниже первой.

- Зря мы это делаем, - сказала Анка, опуская арбалет.

- Что? - спросил Антон.

- Деревья портим, вот что. Один малек вчера стрелял в дерево из лука, так я его заставила зубами стрелы выдергивать.

- Пашка, - сказал Антон. - Сбегал бы, у тебя зубы хорошие.

- У меня зуб со свистом, - ответил Пашка.

- Ладно, - сказала Анка. - Давайте что-нибудь делать.

- Неохота мне лазить по обрывам, - сказал Антон.

- Мне тоже неохота. Пошли прямо.

- Куда? - спросил Пашка.

- Куда глаза глядят.

- Ну? - сказал Антон.

- Значит, в сайву, - сказал Пашка. - Тошка, пошли на Забытое Шоссе. Помнишь?

- Еще бы!

- Знаешь, Анечка... - начал Пашка.

- Я тебе не Анечка, - резко сказала Анка. Она терпеть не могла, когда ее называли не Анка, а как-нибудь еще.

Антон это хорошо запомнил. Он быстро сказал:

- Забытое Шоссе. По нему не ездят. И на карте его нет. И куда идет, совершенно неизвестно.

- А вы там были?

- Были. Но не успели исследовать.

- Дорога из ниоткуда в никуда, - изрек оправившийся Пашка.

- Это здорово! - сказала Анка. Глаза у нее стали как черные щелки. Пошли. К вечеру дойдем?

- Ну что ты! До двенадцати дойдем.

Они полезли вверх по обрыву. На краю обрыва Пашка обернулся. Внизу было синее озеро с желтоватыми проплешинами отмелей, лодка на песке и большие расходящиеся круги на спокойной маслянистой воде у берега вероятно, это плеснула та самая щука. И Пашка ощутил обычный неопределенный восторг, как всегда, когда они с Тошкой удирали из интерната и впереди был день полной независимости с неразведанными местами, с земляникой, с горячими безлюдными лугами, с серыми ящерицами, с ледяной водой в неожиданных родниках. И, как всегда, ему захотелось заорать и высоко подпрыгнуть, и он немедленно сделал это, и Антон, смеясь, поглядел на него, и он увидел в глазах Антона совершенное понимание. А Анка вложила два пальца в рот и лихо свистнула, и они вошли в лес.