Анка остановилась, подождала его и протянула горсть земляники. Антон аккуратно взял три ягоды.

- Бери еще, - сказала Анка.

- Спасибо, - сказал Антон. - Я люблю собирать по одной. А Дева Катя вообще ничего, верно?

- Это кому как, - сказала Анка. - Когда человеку каждый вечер заявляют, что у него ноги то в грязи, то в пыли...

Она замолчала. Было удивительно хорошо идти с нею по лесу плечом к плечу вдвоем, касаясь голыми локтями, и поглядывать на нее - какая она красивая, ловкая и необычно доброжелательная и какие у нее большие серые глаза с черными ресницами.

- Да, - сказал Антон, протягивая руку, чтобы снять блеснувшую на солнце паутину. - Уж у нее-то ноги не пыльные. Если тебя через лужи носят на руках, тогда, понимаешь, не запылишься...

- Кто это ее носит?

- Генрих с метеостанции. Знаешь, здоровый такой, с белыми волосами.

- Правда?

- А чего такого? Каждый малек знает, что они влюблены.

Они опять замолчали. Антон глянул на Анку. Глаза у Анки были как черные щелочки.

- А когда это было? - спросила она.

- Да было в одну лунную ночь, - ответил Антон без всякой охоты. Только ты смотри не разболтай.

Анка усмехнулась.

- Никто тебя за язык не тянул, Тошка, - сказала она. - Хочешь земляники?

Антон машинально сгреб ягоды с испачканной ладошки и сунул в рот. Не люблю болтунов, подумал он. Терпеть не могу трепачей. Он вдруг нашел аргумент.

- Тебя тоже когда-нибудь будут таскать на руках. Тебе приятно будет, если начнут об этом болтать?

- Откуда ты взял, что я собираюсь болтать? - рассеянно сказала Анка. - Я вообще не люблю болтунов.

- Слушай, что ты задумала?

- Ничего особенного. - Анка пожала плечами. Немного погодя она доверительно сообщила: - Знаешь, мне ужасно надоело каждый божий вечер дважды мыть ноги.

Бедная Дева Катя, подумал Антон. Это тебе не сайва.