Они вышли на тропинку. Тропинка вела вниз, и лес становился все темнее и темнее. Здесь буйно росли папоротник и высокая сырая трава. Стволы сосен были покрыты мхом и белой пеной лишайников. Но сайва не шутит. Хриплый голос, в котором не было ничего человеческого, неожиданно проревел:

- Стой! Бросай оружие - ты, благородный дон, и ты, дона!

Когда сайва спрашивает, надо успеть ответить. Точным движением Антон сшиб Анку в папоротники налево, а сам прыгнул в папоротники направо, покатился и залег за гнилым пнем. Хриплое эхо еще отдавалось в стволах сосен, а тропинка была уже пуста. Наступила тишина.

Антон, завалившись на бок, вертел колесико, натягивая тетиву. Хлопнул выстрел, на Антона посыпался какой-то мусор. Хриплый нечеловеческий голос сообщил:

- Дон поражен в пятку!

Антон застонал и подтянул ногу.

- Да не в эту, в правую, - поправил голос.

Было слышно, как Пашка хихикает. Антон осторожно выглянул из-за пня, но ничего не было видно в сумеречной зеленой каше.

В этот момент раздался пронзительный свист и шум, как будто упало дерево.

- Уау!.. - сдавленно заорал Пашка. - Пощады! Пощады! Не убивайте меня!

Антон сразу вскочил. Навстречу ему из папоротников, пятясь, вылез Пашка. Руки его были подняты над головой. Голос Анки спросил:

- Тошка, ты видишь его?

- Как на ладони, - одобрительно отозвался Антон. - Не поворачиваться! - крикнул он Пашке. - Руки за голову!

Пашка покорно заложил руки за голову и объявил:

- Я ничего не скажу.

- Что полагается с ним делать, Тошка? - спросила Анка.

- Сейчас увидишь, - сказал Антон и удобно уселся на пень, положив арбалет на колени. - Имя! - рявкнул он голосом Гексы Ируканского.

Пашка изобразил спиной презрение и неповиновение. Антон выстрелил. Тяжелая стрела с треском вонзилась в ветку над Пашкиной головой.

- Ого! - сказал голос Анки.