— Скажи, а родственники у Георгина есть? — поинтересовалась Аврора. — Может, он рассказывал тебе о них или о друзьях.

— Нету у него никого, — ответил леший: — Родители его давно умерли, а свою семью он завести не успел. Возлюбленная у него вроде была, по-моему, именно из-за нее ему крылья то и обломали. Вроде как она кому-то из людей глянулась, ну, да только он на родину не хотел возвращаться, гордый слишком.

— А как звали его возлюбленную, ты не знаешь?

— Как же, знаю, — вздохнул леший: — Пия ее звали, он портрет ее даже нарисовал, и все любовался на него.

Сказав это, леший встал и зашел в дом, вынеся оттуда через некоторое время затертый лист пергамента. С довольно ветхого от времени и затертого руками портрета на девушку смотрела молодая девушка-эльф с огромными глазами и немного крючковатым носом.

— Может, ее и нет уже, — сказал леший: — Ведь столько лет прошло. А даже если она и жива, то старая уже и на портрет свой совсем не похожа. А он любил ее, сильно любил. Каждый вечер, после работы, садился и часами смотрел на портрет, бусы ей покупал, подарки всякие, когда матушка ваша денег ему давала. Себе ничего не покупал, а все ей. Там уж шкатулка целая безделушек набралась. Я его спрашивал, зачем ты все это покупаешь, ежели домой возвращаться не собираешься, а он все равно собирал.

— А можно мне взглянуть? — попросила девушка. Леший кивнул и открыл перед ней дверь дома, приглашая войти. В доме было прохладно и довольно уютно, несмотря на очень простую обстановку. На столе стоял большой кувшин с полевыми цветами, на стенах висели красивые венки из засушенных цветов. Кровать эльфа Аврора вычислила сразу, она была аккуратно застлана покрывалом из разноцветных лоскутков. Леший вытащил из-под кровати большую шкатулку украшенную резными узорами. Бока шкатулки украшали резные цветы и бабочки, а на крышке была вырезана пара цветочных эльфов.