Чернолецкий стиснул зубы и нажал спуск разрядника. Полыхнуло ослепительное пламя, снаружи - теперь уже по-настоящему - донесся скрежещущий вопль, а перед планером корчилось в агонии отвратительное черное существо.

За спиной раздался стук, Чернолецкий вздрогнул и обернулся. Всклокоченный со сна, Шелихов стоял в дверях отсека, сжимая в руках автомат.

- Опять? - спросил он. Чернолецкий кивнул.

- Кто это был?

- Аллен Брок.

Шелихов пошевелил кожей на лбу.

- Не знаю такого. Не помню.

- Я помню, - мрачно усмехнулся Чернолецкий, - и этого достаточно. Мы с ним летали после училища. Он погиб два года назад.

Шелихов внимательно оглядел запор входного люка - контрольная пломба была на месте - и только после этого прислонил автомат к стенке.

- Ты о нем вспоминал сегодня?

- Не знаю... по-моему, нет. Собственно, какая разница?

- Разница есть, - сказал Шелихов, поскреб грудь и с натугой зевнул. Одно дело, если они подслушивают мысли, и совсем другое, если произвольно копаются в твоих воспоминаниях.

- Когда будет твоя вахта, можешь поэкспериментировать, - предложил Чернолецкий и тут же мысленно обругал себя за тон, которым были произнесены эти слова, - нервный какой-то, дерганый. Но Шелихов не заметил или не обратил внимания.

- Много их было за ночь? - спросил он.

- Много, - кивнул Чернолецкий. - Откуда только берутся! Будто со всего леса сбежались. И чего они так рвутся к нам?

- Мы для горгон самая легкая добыча, - объяснил Шелихов. - Местные животные имеют природные защитные механизмы, которые, вероятно, ослабляются от болезней, увечий, старости. Нормальный экологический баланс. А у нас такой защиты вообще нет, и горгоны это прекрасно чувствуют.

Он подошел к иллюминатору и внимательно осмотрел местность. Справа темная стена леса, слева длинный и пологий склон холма, усыпанный мелкой каменной крошкой, а прямо, метрах в восьмистах, из частого кустарника торчала покрытая серой окалиной спина "Авиценны".