- Доброе утро, - прозвучал голос Нины. Она вошла в отсек и принесла Чернолецкому - как всегда - радость и сладкую боль в сердце.

Сразу вслед за ней вошел Павел. Глаза у них обоих были одинаковые сумасшедшие немного, не от этого грешного мира. Особенно, когда они смотрели друг на друга - будто разговаривали на своем языке, понятном им двоим и больше никому на свете.

Чернолецкий почувствовал на себе пристальный взгляд Шелихова и отвернулся, стал подчеркнуто равнодушно и совершенно бесцельно щелкать тумблерами на приборной доске.

- Горгоны сегодня приходили? - спросила Нина.

- Да вот, с полчаса назад, - ответил Чернолецкий, избегая смотреть в ее сторону.

- Мне кажется, я слышала. Будто звал кто-то во сне.

- Так это и был сон, - сказал Павел. - Когда спишь, горгон не слышно. Так и Крисань писал. А потом она, наверное, с Вадимом разговаривала.

- Разговаривала; - подтвердил Чернолецкий. Ему снова показалось, что голос его прозвучал натянуто и сухо, и чтобы исправить впечатление, он стал подробно пересказывать обстоятельства визита горгоны.

Над лесом уже виднелся краешек солнца.

- ...Горгоны... Самое страшное существо во Вселенной. Это они уничтожили группу Диндмара. "Авиценна" навсегда остался там... Им удалось сразу прорваться в корабль. Никто не был готов, никто не мог предугадать. Один Крисань, - последний из сорока семи, - сумел запереться в каюте и жил еще два месяца, пока не кончились пища и вода. Каждую ночь они приходили к двери и звали его голосами тех, кто уже погиб, голосами родных, близких всех, о ком он вспоминал в те последние дни...

Крисань был настоящий ученый и очень мужественный человек. До самого конца он диктовал на пленку свои наблюдения и этим спас тех, кто пришел на планету после... И нас он тоже спас. Ведь мы уже знали, кого встретим там...