Могучий храп соседа-коммивояжера показался ему сладчайшей музыкой. У Такэды достало самообладания, чтобы забросить одежду в шкафчик, прежде чем рухнуть на койку и накрыться простыней. В самый раз — из коридора послышался звук осторожных шагов и негромкие голоса. Такэда, лежа на правом боку, зажмурил глаза и сжался в комок. Он лежал, ожидая неизвестно чего и проклиная гулкий стук сердца, который, как ему казалось, набатом разносится надо всем Тихим океаном. И дождался — рукоятка двери тихо провернулась — Такэда видел это сквозь ресницы не до конца закрытого правого глаза — и дверь стала бесшумно поворачиваться. Из коридора в каюту протянулась полоска тусклого света. Она уперлась в койку Такэды и медленно расширялась. Перегрин, лежащий в позе эмбриона, усиленно дышал обеими ноздрями, изображая глубокий сон. Но сквозь ресницы он увидел, как в каюту кто-то заглянул, несколько секунд стоял неподвижно, вслушиваясь и всматриваясь, затем подался назад и так же тихо затворил за собой дверь. Звук крадущихся шагов удалился, затих, снова возобновился, сильно ослабленный стенками и расстоянием. Должно быть проверяли каждую каюту.

Еще какое-то время Такэда лежал неподвижно, напряженно вслушиваясь в ночную темноту, а потом незаметно для себя заснул.

Утром все случившееся ночью казалось сном, но раздумывать об этом было некогда. Корабль уже входил в гавань Пуэрто-Манчо и нужно было быстренько собраться и успеть заскочить в кантину. Завтрак входит в стоимость билета, так не пропадать же добру. За столом все было как обычно — никто не вперял в него пристального испытующего взора, никто зловеще не перешептывался, кося взглядом в его сторону…

* Сухо попрощавшись с капитаном и забросив на плечо здоровенную сумку, Такэда по шаткому трапу сошел на твердую почву гавани Пуэрто-Манчо, откуда вскорости ему предстояло отправиться в этнографическую экспедицию по изучению шаманских практик племен, проживающих в самих глухих уголках и дебрях Восточных Кордильер и в междуречьи Инирида — Гуавьяре.