Ну, с фруктами и овощами все было в порядке, чего не окажешь о продавцах. Видимо по какому-то древнему обычаю торговлишкой в Пуэрто-Манчо занимались исключительно мужчины, причем все как на подбор, вне зависимости от национальной, этнической и расовой принадлежности, крутые амбалы с крайне неприятными и даже отталкивающими физиономиями. Интуиция уже не нашептывала свои предостережения Перегружу, а просто орала на два голоса, в паре с инстинктом самосохранения, что нечисто что-то на этой площади и с этими продавцами и что надо по-быстрому отсюда сваливать. Такэда так и хотел сделать, но гордость не позволяла выказывать поспешность. И он даже заставил себя задержаться у последнего в ряду торговца — здоровенного негра с переломанным носом и разбитыми бровями профессионального боксера, — и поинтересоваться ценой авокадо и папайи. Негр не ответил — он напряженно вглядывался вдаль поверх плеча Такэды. Этнограф невольно обернулся, и проследил взгляд торговца — с ведущей к набережной улицы на площадь въезжали гуськом несколько армейских джипов. Джипы как джипы, ничего особенного. Но когда Такэда в легком недоумении снова повернулся к негру, в руках у того уже находилось оружие — то ли маленький автомат, то ли очень уж внушительный пистолет.

Американских детишек с самых ранних классов учат, как надо поступать, когда вблизи оказывается злой дядя с оружием в руках и загадочным блеском в глазах.

Такэда рухнул ничком на теплые каменные плиты и откатился в сторону прежде чем на площади разразился ад. «Продавцы» дружненько палили по джипам, оттуда тоже, кажется, начали отвечать. Такэда высмотрел вблизи проход между зданиями и из низкого старта рванул к нему. Шальная пуля с визгом срикошетила у самых его ног. Ныряя в проход, Перегрин краем глаза заметил, что действительно, из джипов выпрыгивают люди и, прячась за машинами, открывают огонь по «торговцам».