Чему сам генерал был несказанно рад, кстати.

Метели еще не было, но бодрый горный ветерок шустро разгонял на долиной снеговые хлопья. Снежинки, размером с ладонь каждая, разлетаться не спешили и кружили затейливые танцы над кустиками желтого ковыля, над проплешинами с подтаявшим настом.

Тролль, бросив охапку сырых кизяков в едва тлеющий костер, брезгливо вытер пальцы о суконный камзол и повернулся к архимагу, нахохлившемуся на сиденьи из седла и попоны:

— Аластер, мне надоели твои недомолвки. Ты не мог бы прояснить, какого демона мы с рассвета морозим задницы в долине, а не дрыхнем в крепости, ведь ярмарка начнется только к вечеру? Кроме того, я уже все коровье дерьмо собрал на лигу вокруг. Не могу сказать, что процесс был приятным, но сейчас даже топить нечем. А до ближайшего колка четыре лиги.

— Фред, не бухти. Мне надо пообщаться кое с кем до начала торжища… — Фуке стряхнул снег с плаща и предостерегающе поднял палец, прислушиваясь к цокоту копыт, идущему от перевала — О, а вот, кстати, и он!

По узкой горной тропинке, скользя змеей среди заснеженных валунов, спускалась колонна закутанных в меха всадников, передовые из них уже выехали на свежевыпавший снег долины, а хвост еще терялся в облаках перевала.

Кто видел хоть один кочевой караван степного клана орков, видел их все: авангардом опытные, покрытые шрамами бойцы и следопыты, на крепких и выносливых степных лошадках, арьегардом и на флангах молодые воины на лошадях похуже, а посередине каравана женщины, дети, старики, вьюки с шатрами, скот и припасы. На каждого быка, корову или козу был привязан свой тючок, каждая лошадь, кроме тех, что под воинами, тянула волокушу. На одной из таких волокуш путешествовал, широко раскинув крылья, и тотем племени, вырезанный из цельного дубового ствола.

Во главе колонны на старой, но крепкой кобыле, ехал дедок с длинной седой бородой, сплетенная из травы широкополая красная шляпа, покрытая пятнами снега, придавала ему облик ожившего мухомора.