Либо этот тип меня дурачит, либо я умом тронулся. Но как, как мог он меня одурачить? До сего дня я никогда его не встречал, это уж точно. Я присмотрелся к нему повнимательнее. Нет, никого из моих корешей он не напоминает, Дед Мороз был мне совершенно незнаком. Значит, это не шутка.

— Это не шутка, сударь, — словно в ответ на мои мысли, произнес Дед Мороз.

Вот и выходит, что у меня с крышей не лады. Поехала, видать, крыша, и поехала, видать, крепко. Это уж как пить дать. Ох, бедная моя головушка, за что ж такая напасть! Да это похлеще будет, чем у того моего кореша, которого монтировкой ублажили.

Я и думать забыл о его проклятом «жигуленке», тут дело куда серьезнее. Тут дело керосином пахнет.

— Что все это значит? — охрипшим голосом спросил я.

— Как что значит? — Он вполне натурально удивился. — Ничего не значит. Я вам дарю подписку на газету «Московский комсомолец», что тут необычного? Вы что, любезнейший, никогда газет не выписывали?

Я совершенно был сбит с толку. Что он тут несет про какие-то газеты! У меня ум за разум заходит, а он — газеты, газеты!

— Да как же это возможно… — начал было я, окончательно растерявшись.

— А, вот вы о чем, сударь, — Дед Мороз понимающе кивнул. — Понял, теперь понял. Мне бы надо было сразу вам все объяснить. Так вас смущает мой подарок? Вернее, некое несоответствие в естественном ходе событий? Нарушение, так сказать, причинно-следственных связей? Искривление, если хотите, временной составляющей актуального четырехмерного пространственного поля? Смущает ведь, а? Признайтесь как на духу, смущает?

— Сму-ущает, — выдавил я, окончательно обалдевший.

— А все потому, что я не простой Дед Мороз.

— А… какой же? — спросил я, чувствуя, как крыша у меня медленно, но верно сползает набекрень.

— Настоящий, — ответил он совершенно серьезно.