Смерть под такой пыткой медленна и мучительна, видимо полицейский об этом знал, потому что округлил глаза и быстро затараторил, как и предсказывал «батя». Посмотрев, как парня отвязывают и готовят к транспортировке в горы, откуда его родне передадут «весёлый» снимок с отрубленной головой на шесте и обязательно в форменном берете, я подошёл к командиру вплотную и тронул за плечо. Серебрянников быстро обернулся, нахмурив морду, но узнал меня, улыбнулся и выплюнув изжёванную сигару в сторону, приветливо подмигнул.

— Ловко я его, а старшой?

— Как всегда, Пал Николаич… Ты зверюга. Что спел этот мальчишка?

— Всё нормально, Егор. Припасы повезут послезавтра, по южной тропе. Сопроводилово будет небольшое: пятеро солдат, капрал и местный проводник. Но думаю, что паршивец врёт, либо сам мало что знает. Сам смекай, кто же местных идиотов по нашей территории одних пустит. Пошлют «нянек», голов десять, чтобы те издали караван пасли, да за местными приглядывали хорошенько. А самих лоялистов будет голов пятнадцать вместе с погонщиками. Ну да мы их не глупее. Перехватим их после развилки, когда они будут переправляться через ручей: берега там глинистые, размыто всё, да и вода ещё не спала толком. Караван вынужден будет полноценную переправу устроить. Так это будет достаточно далеко — километрах в тридцати от последнего их пикета, а маневренная группа подойти к ним сможет только через пару часов. «Няньки» скорее всего разделятся: часть сядет в охранение на другом берегу, а ещё человека три, будут тылы пасти. Если застанем мазуриков врасплох — возьмём груз чисто.

— Согласен, давай готовиться. Местных будем брать?

— А то! Надо же будет кому-то ослам хвосты крутить. Придержим их, пока дело делать будем, а под конец и высвистим, чтобы скотину собрали. А так по-прежнему работаем в ввосьмером, чего зазря выдумывать, пиндосов наверняка не меньше придёт.

— Ладно, пойду, сообщу Раулю хорошие новости.