Компания миновала ворота и углубилась в безлюдное, заросшее деревьями старинное кладбище. Здесь разговоры как-то сами собой стихли. Искатели подземелий шли молча, озираясь и прислушиваясь к тишине. Если кто и перекидывался словом, то изредка и шёпотом.

Жаркий июльский закат догорел, на небо выплыла большая бледно-голубая луна, осветив деревья, надгробия, кресты и ограды. Гуго шёл впереди. Его приятели-готы старались не отставать. Володя присматривался к ним с любопытством. Все они, включая Гуго, с ног до головы были одеты в чёрное, у всех на груди висели причудливые амулеты, волосы были покрашены в чёрный цвет, глаза подведены тушью, а лица, припудренные чем-то для создания романтической бледности, казались синими в свете луны. У девушки были выкрашены в чёрное ещё и губы с ногтями.

Гуго был самым старшим в своей компании. Володя знал о нём, что он учится в медицинском институте, знает латынь и собирает старинные книги, и что о подземном ходе он вычитал в одной из них.

— Мы почти у цели, — объявил Гуго.

Молодые люди вышли на ту часть кладбища, где было особенно много старинных надгробий. Высились здесь и небольшие склепы.

Когда-то на этом месте хоронило своих мёртвых уездное дворянство, а теперь это был мемориальный уголок кладбища. На пересечении дорожек стоял стенд со схемой расположения надгробий и указанием, какие исторические или культурные деятели где похоронены. Рассматривать его у Володи времени не было — Гуго, а вместе с ним остальные, ушли вперёд. Он нагнал их, когда они сгрудились у какой-то лежавшей плашмя и как будто вросшей в землю гранитной плиты с полустершейся надписью.

— Вот она, — главарь готов торжественно поставил на плиту ногу. — Та самая плита, о которой я говорил! Джо, доставай манускрипт, — обернулся он к приятелю — долговязому парню лет девятнадцати, единственному из готов, у кого имелась сумка.