– Так я и думал. Не был уверен.

– Ну я-то уверен! – вскричал Дельмарио. – Тоже мне, не уверен! Дьявол, да это ведь та партия, которую Банниш продул. Помнишь, он сыграл королем, когда надо было жертвовать коня. Это стоило нам одного очка и проигрыша. А я в это время… сидя рядом… играл лучшую партию в жизни. Гордился, ликовал… как идиот. Мастера обставил, а что толку? Банни удружил. – Пошатнувшись, Стив презрительно уставился на доску. – Вон ту пешку – конем, пожертвовать слона, и дело в шляпе… Все! Фланг Весселера нараспашку! Потом шах, шах, еще шах… а там не за горами и мат.

– Которого ты так и не обнаружил, – раздался голос неслышно появившегося Брюса Банниша.

Питер вздрогнул, словно взломщик, пойманный за руку в момент присвоения чужого фамильного серебра.

Хозяин дома стоял в нескольких ярдах от сгрудившихся вокруг шахматного столика гостей. Банниш тоже сильно переменился – похудел, постройнел и раздался в плечах, только щеки остались такими же пухлыми. В целом, как заметил Питер, он выглядел куда здоровее прежнего. Каштановый «ежик» превратился в пышную шевелюру, тщательно уложенную по последней моде. Но и в костюме от лучшего портного, и в дымчатых очках в черепаховой оправе Банниш остался Баннишем. Во всяком случае, голос его, скрипучий и резкий, Питер признал не глядя.

Банниш небрежной походкой приблизился к доске.

– Ты несколько недель анализировал эту позицию, – укорил он Дельмарио, – но так и не придумал выигрышного продолжения.

Дельмарио вскипел:

– Я нашел дюжину выигрышных продолжений!

– Как же, как же, помню. Только ни одного надежного. Все твои так называемые матовые комбинации – фантазия чистой воды. Весселер был мастером, он не стал бы играть в твою игру.

Дельмарио состроил надменную мину и, взяв свой бокал, собрался достойно отпарировать, но вовремя встрявший Экс лишил его этой возможности.

– Рад тебя видеть, Брюс, – сказал он, протягивая хозяину руку. – Сколько же мы не виделись?