Банниш повернулся к нему и улыбнулся с нескрываемой иронией.

– Как прикажешь это понимать? Ты ведь прекрасно знаешь, сколько лет прошло, я тоже знаю, сколько, и для остальных это не секрет. Так зачем же спрашивать? Может, твой вопрос задан ради миссис Нортон? – Он повернулся на каблуках и поглядел на Кэти. – Вам известно, сколько времени наша команда не собиралась?

Кэти усмехнулась.

– Наслышана.

– Ага. – Банниш снова развернулся всем корпусом, чтобы уставиться в лицо Эксу. – Итак, все мы знаем, следовательно, это одна из твоих шуточек, а посему я не намерен отвечать. Помнится, ты так же вот звонил мне по телефону в три утра и спрашивал, который час, а когда я отвечал, интересовался, за каким дьяволом я названиваю тебе в такую рань.

Экс нахмурился и опустил руку.

– Ладно, – прервал Банниш неловкую паузу, – что толку стоять вокруг этой дурацкой доски. В ногах правды нет. Давайте-ка сядем к камину и потолкуем. – Он сделал общий приглашающий жест. – Прошу.

Когда гости уселись, в комнате вновь повисло молчание. Питер медленно отхлебнул пива. Он испытывал не просто неловкость – в воздухе осязаемо сгущалось напряжение самого злокачественного свойства.

– Ты отлично устроился, Брюс, – заметил он, надеясь разрядить атмосферу. Банниш благосклонно осмотрелся.

– Да уж. Я, знаете ли, сказочно преуспел. Просто сказочно. Вы не поверите, если я скажу, сколько у меня денег. Ума не приложу, куда их девать. – Хозяин одарил гостей широкой, жизнерадостной улыбкой. – Но что же это я? Опять расхвастался, когда следовало бы расспросить о ваших достижениях, друзья! – Он обратился к Питеру: – Поделись своими успехами, Нортон. Как-никак ты – наш капитан, тебе и начинать.

Питер опустил глаза.

– У меня все в порядке. Держу книжный магазин.

– О, книжный магазин! Это прекрасно! Помнится, ты всегда тяготел к книжному делу. Правда, мне казалось, ты собирался писать книги, а не продавать. Грандиозные были замыслы… Почему ты отказался от литературной карьеры? Разочаровался в беллетристике?