Питер пожал плечами.

– Пока поедим, а там, глядишь, и выясним, за каким дьяволом мы ему понадобились.

– Э-э, нар…род… – пьяно вмешался Стив. – Надо обставить его, вот что!

Экс недоуменно воззрился на старого друга.

– Что ты несешь?

Дельмарио хитро ухмыльнулся и приложился к бокалу.

– Питер вот говорит, что Банни и…якобы затеял с нами игру, пр…ально? Ну и все путем. Сыграем и поставим нахала на место. – Он прыснул в кулак. – Черт возьми, ребята, это ж Фанни-Банни. Какая разница, во что с ним играть! Может, он и мастер, только, провалиться мне, найдет способ продуть даже в выигрышном эндшпиле. Да вы чего, з…забыли? Решающие партии Банни всегда, абсолютно всегда проигрывал. И эту тоже проиграет.

– Посмотрим, – пробормотал Питер. – Посмотрим.

Захватив с собой вторую бутылку «Хайнекена», он уселся на скамеечке в «патио» и, попивая пиво, наблюдал за Кэти, которая принимала горячую ванну.

– Неземное блаженство, – мурлыкала Кэти, нежась в благоухающей пене.

– Я воспаряю к недосягаемым высотам чувственности. Прыгай ко мне.

– Спасибо, не тянет.

– Ты должен купить мне такую же, дорогой.

– Хорошо, но поставим в гостиной. Соседи снизу будут страшно рады.

Глотнув из бутылки, Питер покачал головой.

– О чем задумался, милый?

Он насупился.

– О шахматах.

– Ах! Не может быть.

– Хочешь – верь, хочешь – нет.

– Поделись же сокровенным.

– Жизнь во многом схожа с шахматами, – изрек Питер.

– В самом деле? – Кэти засмеялась. – А я как-то не замечала.

Питер не поддался на провокацию.

– Суть сходства – в свободе выбора. Предпринимая какой-либо шаг на жизненном пути или делая очередной ход в шахматной партии, человек делает выбор, который приведет к тому или иному продолжению. Это точка ветвления. А сделаешь этот шаг или ход – и оказываешься перед новой развилкой. И только значительно позже видишь, что выбранный вариант совсем не так хорош, как казалось. Иногда и вовсе проигрышный, но выясняется это только под конец.