Питер чуть не поперхнулся остывшим кофе.

– Ты, наверное, хотел сказать – пять лет?

– Пятьдесят, – твердо повторил Банниш.

– Ну так и есть – он спятил, – констатировал Экс.

– Нет, – спокойно возразил Банниш. – Наоборот, я – гений. Как вы относитесь к перемещениям во времени?

Питер заскучал.

– Принципиально невозможны. Слишком много непреодолимых парадоксов…

Банниш поднял руку: мол, ясно, можешь не продолжать.

– Ты прав, Нортон, и одновременно не прав. Путешествия во времени возможны, правда, в весьма ограниченном смысле. Однако мне этого хватило. Не стану докучать вам математическими выкладками – все равно не поймете. Проще воспользоваться аналогией. – Он подумал, собираясь с мыслями. – Время… Его считают четвертым измерением. В действительности же оно принципиально отличается от трех остальных, ведь вдоль него – увы, лишь в одном направлении, от прошлого к будущему – движется не материя, а человеческое сознание. Но есть и сходство. Само по себе время не может куда-либо течь, как не может течь длина или ширина. Просто наш разум перескакивает с одного мгновения на другое подобно материальному телу, перемещающемуся вдоль пространственной оси координат. Это стало моей отправной точкой. Раз сознание может двигаться в одном направлении, что запрещает ему с тем же успехом двигаться в обратном? – рассуждал я. На обдумывание, разработку деталей и воплощение этой идеи у меня ушло пятьдесят лет. Я назвал открытое мною явление «ретроноопроекцией».

Он надменно выпятил губы и продолжал:

– Этим открытием, джентльмены, увенчалась моя первая жизнь, полная неудач, насмешек и нищеты. Я лелеял свою мечту, отдавал ей все силы и перебивался с хлеба на воду.