– Можешь гордиться, Нортон. Ты вынудил меня лишний раз вернуться к исходной точке. Перечеркнув с помощью «Синего шатра» твою литературную карьеру, я неосмотрительно пустил дела на самотек, а ты возьми да и выбейся в знаменитые журналисты. Заработал десяток премий, популярность и прочее. Что-либо предпринимать оказалось поздно, и пришлось мне, чтобы сломать тебя окончательно, проецироваться еще раз.

В голове у Питера шумело.

– Тебя надо убить, – как сквозь туман, услышал он собственный голос.

– Питер! – осадил его Экс. – Послушай. Все это тщательно разработанная мистификация, – настойчиво, словно ребенку, внушал он. – Не будь таким легковерным. Я на этом собаку съел.

Питер долго смотрел ему в глаза.

– Нет, Экс, все это правда. Просто у тебя комплекс недоверчивости со студенческих пор. Отбрось свой страх оказаться одураченным и вдумайся непредвзято. В его истории есть логика. И она объясняет все, что с нами произошло.

Экс хмыкнул и принялся теребить ус.

– Не спорь с капитаном, Стюарт, – наставительно прибавил Банниш.

Питер вскинул голову.

– Почему? Я хочу знать, за что ты нас ненавидишь? За розыгрыши? За насмешки? Не знаю, наверное, мы перегибали палку; в молодости мы не сознаем, насколько жестоки наши забавы, а ты слишком многое воспринимал как личное оскорбление. Но неужели мы заслужили такую месть? Мы все-таки играли в одной команде, были приятелями.

Улыбка Банниша мгновенно стерлась.

– Вы – никогда – не были – моими – приятелями, – отчеканил он.

– Да какой он нам приятель, этот Фанни-Банни! – завопил вдруг Дельмарио. – Он же слабак и трус! Банни, ты слабак и трус! Да к тому же спесивый болван с «ежиком». Кретин, разве только тебя дразнили? А меня – «последним человеком на Земле»? А Пита, а Леса, а всех остальных? Все мы вдоволь поиздевались друг над другом. – Стив перевел дух и прикончил свой бокал. – Ты и заманил-то нас сюда и держишь на свой слабацкий манер.