Хорошо бы Филька не зевал на кухне - все экономия средств. Тащись к этим величествам, ноги по жаре бей… Обиду на Серджио Романтика колдун таил давно. Еще с тех пор, когда его вызвали удостоверять девичество Марии-Анны, вырванной из лап злобного дракона, и в последний момент отказали в доступе к телу. В прошлый раз приезжий скопец-"пицилист" обскакал, и сейчас, видать, тоже сопляк из столицы на кривой объедет. Нет пророка в своем отечестве, ёлки-метёлки. Одни пороки.

- О, наставник! - молодец словно только сейчас заметил нового человека за столом. - Приветствую вас, высокочтимый учитель! Вы чудесно сохранились! Лейб-малефактор Серафим Нексус говаривал мне в приватной беседе, что глушь обладает дивными консервирующими свойствами…

- Вы знакомы с лейб-малефактором? - заинтересовалась королева.

- Не слишком, - заскромничал молодец. - Однажды я оказал ему мелкую неоценимую услугу, и с тех пор он приглашает меня в день иглозакупок: для консультаций… Ах да, еще на именины! Фитюк моргал, рассматривая болтуна. Лисьи черты, хрящеватый нос. Острые глазки прохиндея. На верхней губе - родинка. Что-то знакомое чудилось колдуну в облике молодца, но он никак не мог ухватить, что именно. Дело решил вороватый жест, с каким молодец подхватил фаршированную сливу. Сливы лежали горкой вокруг жареного гуся, бери - не хочу, но жест, и плечом вот так, чтоб никто не заметил… и глазки по сторонам: зырк-зырк…

- Тиль? - неуверенно спросил колдун. - Это ты? Все собравшиеся за столом расхохотались, как если бы ждали этого вопроса заранее. Гудел басом Серджио Романтик, вторила меццо-сопрано королева Тереза. Дискантом заливалась принцесса, хмыкнул Арчибальд Тюхпен. Перхал барон, красный как рак: глоток пива угодил фон Кайзерингу не в то горло. "А неча жрать в два горла", - задним числом отметил Фитюк. Отсмеявшись, Его Величество махнул рукой барду-мажордому. Тот поднял посох, обождал, пока молодец встанет из-за стола, выставив себя на всеобщее обозрение, и объявил, словно столичный франт минутой ранее вошел в залу: