- Тильберт Гудзик, дипломант XVII Реттийского конкурса молодых волшебников, номинант премии "Чара года"!
- Имею честь приветствовать, наставник! - раскланялся дипломант и номинант.
- Ёлки-метёлки… Фитюк узнал гостя. Девятилетнего Тиля отдала ему в ученики Марта Гудзик, соломенная вдова бондаря Яна, ушедшего на край света, в паломничество к мощам Шричиватры Ла-Ланголезца. Колдун хорошо понимал бондаря: от такой женушки впору бежать хоть к Нижней Маме. Шустрая бабенка, справив сороковины ухода супруга, намеревалась в скором времени взять патент на двоемужество, ребенок ей мешал, как, впрочем, мешал с самого дня своего рождения - и формулу "Мясо - ваше, кости - наши!", передавая Тиля колдуну, Марта произнесла с истинным наслаждением.
Откажись Фитюк от платы за обучение, она бы и кости сына с радостью передала в его владение. Тиль рос босяком и выжигой, хотя не без искры таланта. Лупить ученичка приходилось через день, но и польза имела место. Три года спустя Фитюк спокойно доверял ему сведение бородавок, "венца безбрачия" и "концов с концами", то бишь борьбу с домовыми злыднями. Злыдней парень гонял исключительно. А то, что в доме клиента после обряда неизменно пропадала какая-то безделица, списывали на остаточные злыдневы эманации. Кстати, вместе с потерей "венца безбрачия" у девиц частенько тоже кое-что терялось, за компанию с "венцом". Но кто дерзнул бы упрекнуть в этой потере двенадцатилетнего ученика колдуна? Молодо-зелено, проехали-забыли. А брачную простыню и цыплячьей кровью извозюкать не грех. Свадьба все спишет. Накануне дня рождения, когда Тильберту Гудзику должно было исполниться четырнадцать, колдун имел с учеником серьезный разговор. О расширении практики за территорию Малой Катахрезы, вплоть до Вражины с Крутовражьем. О перспективах вселенской славы в границах Блезуа - благо королевство куцее, и границы с гулькин хвост. О добродетелях, без которых побьют, и побьют сильно. О том, что курочка по зернышку клюет, а из петухов студень варят и с хреном едят. Ну, еще всяко-разное, по мелочам. Утром Тиль сбежал, прихватив малую толику деньжат, каравай хлеба и припасенный на зиму окорок. Окорок колдун не мог простить гаденышу по сей день. И вот, спустя десять лет, нате-здрасте…