- Минута истекла!

- Я помню, Ваше Величество!

Вернув Фитюка на прежнее место и возвратив ему привычный облик, Тильберт Гудзик раскланивался. С лица парня не сходила торжествующая ухмылка.

- Ваша очередь, Сильвестр! - объявил Его Величество, икая от смеха.

Тильберт выпятил грудь.

- Я к вашим услугам, наставник!

- Мне надо подумать, - мрачно уведомил Фитюк.

- Разумеется, - согласился король. - Возраст имеет свои привилегии. Но не слишком долго: мы ждем…

Понимая, что время течет водой сквозь пальцы, что король может разгневаться, а лицо и без того потеряно навеки, Фитюк тем не менее вместо поиска нужных заклинаний думал о всяких пустяках. Соревноваться с молодым прохвостом? Бесполезно. Сразу видно, кому назначен триумф, а кому - пинок под зад. Возраст - не тетка. Да и таланты у нас простые, сельские, мы в Универмагах не обучались. Юный враль горазд пыль в глаза пускать, но дело, скажем честно, разумеет. Авось и наша крупица в его мастерстве сыщется.

И на том, ёлки-метёлки, спасибо.

Главное, пусть Фильку на кухне накормят… А мы сыты по горло, грех жаловаться. Куропатку за похабный флажок, кулебяку за брюхатый полет - равный обмен, если по-нашенски, по-простецки…

Фитюк молчал, время шло, а напротив, белый как мел, стоял Тильберт Гудзик. Сдернув берет и комкая головной убор в кулаке. Переминаясь с ноги на ногу. Морщась, прикусив нижнюю губу и сдвигая брови все теснее, все болезненней, до жалкой складки на переносице. Словно каждая секунда смывала возраст с его лица, превращая самоуверенного молодца в мальчишку, давно потерянного за пластами дней.

Посторонний зритель согласился бы держать пари на что угодно, что мальчишка боится. До колик. До рези в животе. До смертной икоты.

- Ну, я это… - начал Фитюк, ища слова, чтобы подвести итог. - Это, значит…

Но его перебили.

- Я проиграл! Наставник, я проиграл! Удостоверяю свой проигрыш перед Их… перед Ихними Величествами… перед достопочтенной публикой…