И совсем уж по-детски:

- Не надо! Сдаюсь!

Король Серджио Романтик от изумления встал из кресла. Его Величество недоумевал: что произошло? Радоваться надо или огорчаться? Миловать или карать? Нас обманули или доставили удовольствие?

- Наши победили, - отчетливо произнес в тишине Арчибальд Тюхпен, Потрошитель Драконов, заговорив второй раз за весь пир. - Столица пролетает, как демон над храмом.

И Его Величество согласился. Столица пролетает.

Это даже лучше, чем потеха над старым деревенским колдуном.

Простите! - над нашим верноподданным, истинным мэтром Высокой Науки, невзирая на годы, способным дать укорот любому желторотому хлыщу.

Да, именно так.

III.

…Нам очевидцы правду рассказали: Они сошлися в пиршественной зале, Лицом к лицу, лица не увидав.

Один был юн, но мудр, как удав, Другой был стар, но горделивый рост И вид твердили: он не так-то прост.

Царила здесь Высокая Наука! Казалось, дед в объятья принял внука, И тех объятий дедовская мощь

Давила смертно - но и внук не тощ И не лишен сноровки чародея, Таинственными силами владея,

Каких еще не видела земля.

Соперники по воле короля

Вступили в ратоборство. Мудрым слава!

Колдуя слева, заклиная справа, Они вовсю творили чудеса. Смешались поединщиков власа,

Седые с черными, как перец с солью В едином блюде, где гуляш с фасолью, Мешаются. Но чуден был финал

Турнира. И заранее не знал Никто из зрителей… Агафон Красавец, из поэмы «Турнир в Блезуа, или Провинциальные Триолеты».

IV.

- Дядько Сил! Дядько! Гости к нам!

На сей раз Сильвестр Фитюк отрываться от дела не стал. Ну, гости. Обождут. Колдун поставил последний стежок, завязал узелок, откусил остаток нитки крепкими, растущими вкривь и вкось зубами - и лишь после этого глянул в сторону калитки. За калиткой топтался, сотрясая землю, кудлатый детина. В нем Фитюк без труда признал королевского псаря, немого Гервасия.