– Аминь, – произносит насмешливый голос, и все смеются с явным облегчением.

– Вот и славно, – произносит Нурланн покровительственно. – Теперь так, полковник. Первый залп назначаем на завтра, восемнадцать ноль-ноль, раньше все равно не управимся. А утром, часов в десять, я бы хотел посмотреть на нее сверху. Напоследок. Могу я рассчитывать на вертолет?

Возникает нечто вроде замешательства.

– М-м-м… – тянет полковник. – Вертолет я, конечно, дам…

– Но? – спрашивает удивленный Нурланн.

– Смысла никакого нет, – говорит полковник. – Как бы это вам объяснить…

– Вы ничего не увидите, – говорит кто-то.

– Почему? – спрашивает Нурланн. – Облачность? Но Туча выше облаков!

– Нет, вы увидите, только не то, что есть на самом деле.

– А что? Мираж?

– Мираж не мираж, – говорит полковник в затруднении и от этого сердясь. – А, да что мне – вертолета жалко? Я распоряжусь.

– Вы лучше, профессор, посмотрите на это. Это дело верное, без миражей, – говорит кто-то и высыпает веером на карту несколько фотографий.

Нурланн небрежно перебирает их одну за другой.

– Это я видел… и это видел…

Его внимание задерживается только на одной фотографии: Туча просачивается через дом. Светлый тысячеоконный фасад на фоне угольно-черной стены и тысяча черных языков, выливающихся из окон. Нурланн бросает фотографию на стол и говорит:

– Хочу проехаться по городу. Посмотрю завтрашнюю позицию и посмотрю все это (он щелкает пальцем по фотографиям) вблизи.

– Конечно, – говорит полковник. – Разрешите представить вам сопровождающего: старший санитарный инспектор Брун.

При первых словах полковника лицо Нурланна неприязненно сморщивается, но при имени Бруна оно расцветает неожиданно доброй улыбкой.

– Господи, Брун! – восклицает Нурланн. – Откуда ты здесь?