— Добрый день, джентльмены! — я отпечатал два шага по звучному паркету и не без изящества продемонстрировал этим любителям махровых халатов свою армейскую выправку.

«Бакенбарды» и «Нос» не замедлили развернуться в мою сторону. Не сказал бы, что они обрадовались моему приходу, но во всяком случае оба изобразили на лицах довольно-таки благостные улыбки.

— О, мистер Бенчли! Так скоро!

— Капрал, сэр. Просто капрал.

— Хорошо. Если вам так нравится…

Кэттл кивнул мне на свободное кресло, и через секунду я уже барахтался в его плюшевой вязкости. Носатый, которого, как оказалось, звали Сиднеем Кэпотом, с ласковым любопытством наблюдал за мной. Оба они вели себя так, словно души во мне не чаяли, и ни единым звуком не дали мне повода намекнуть на то, что я знаю о предыдущей их беседе. Владели они собой просто здорово, чего я не мог сказать о себе. Скажу честно: всякие там рауты, презентации и переговоры с типами, вроде Кэттла, совершенно не для меня. Я сидел в топком кресле, поворачивая голову то к одному, то к другому, чувствуя себя башней окруженного врагами танка, и по мере возможности отвечал на сыплющиеся вопросы. А вопросы, уж поверьте, были похлеще иной пули!

— Вы, должно быть, мягкий человек? Не правда ли?..

— Мистер Бенчли, вы, вероятно, устали уже от службы? Вы ведь в армии со скаутского возраста?..

— Легко ли вы меняете убеждения, господин капрал?..

— Что, по-вашему проще — простить человека или записать во враги?..

Я отбивался от них, как мог, но, по всей видимости, чаще всего лепил мимо, потому что ответы их совершенно не удовлетворяли. Надо признаться, Сиднею я отвечал с большим желанием, потому как большой нос, по моему глубокому убеждению, не столь страшный недостаток, как бакенбарды.