- А зачем грабителю могли понадобиться письма?

- Не спрашивайте меня. Скорее всего, потому что они лежали в шкатулке. - Она скорчила гримаску. - Если вы их найдете, не трудитесь возвращать. Я их все, или почти все, много раз слышала.

- Слышали?

- Муж любил читать их Нику.

- Где ваш сын?

- Зачем он вам?

- Я хотел бы с ним поговорить.

- Это исключено. - Она снова помрачнела.

За прекрасной маской, подумал я, скрывается испорченная девчонка - так некогда в статуях богов прятались обманщики #8209;жрецы.

- Очень жаль, что Джон Тратвелл не прислал мне кого #8209;то другого. Все равно кого.

- Я что #8209;нибудь сделал не так?

- Вы задаете слишком много вопросов. Копаетесь в наших семейных делах, а я и так сказала вам больше, чем надо.

- Вы можете мне доверять, - сказал я и тут же пожалел о своих словах.

- В самом деле могу?

- Доверяли же мне другие. - Увы, в моем голосе звучала рекламная нотка. Мне не хотелось расставаться с этой женщиной и ее не совсем обычным делом: в красоте Айрин Чалмерс было нечто, заставляющее интересоваться ее прошлым.

- Я уверен, что и мистер Тратвелл посоветовал бы вам быть со мной откровенной. Когда я работаю на адвоката, по закону я так же имею право хранить тайны клиентов, как и сам адвокат.

- А что это все #8209;таки значит?

- А то, что меня нельзя заставить говорить о том, что я узнаю в ходе расследования. Даже если присяжные и решат предать меня суду, заставить меня говорить они не вправе.

- Понятно.

Она поймала меня на хвастовстве: я пытался себя рекламировать, и теперь она могла меня купить, причем не обязательно за деньги.

- Если вы пообещаете ничего не говорить даже Джону Тратвеллу, я вам кое #8209;что скажу. Не исключено, что ограбление было не совсем обычным.