Тогда же мы решили при входе в спальни отключить ночники. Джерри научился нашаривать в темноте шнур, а потом я у него в доме - через неделю.

И вот пришло время для самой серьезной части взаимного обучения. Мы дали ей условное наименование "Кофейная гуща": каждый обстоятельно описал другому, как он себя ведет с женой в постели. Мы договорились обойтись без описания особых ухищрений, применявшихся редко. Главным было подробное ознакомление с рутинными процедурами, незнание которых могло бы возбудить подозрения.

Мы заперлись в моем кабинете в шесть вечера, когда все сотрудники ушли домой. Нам было не по себе, никто не хотел начать первым. Тогда я вытащил бутылку виски, и после двух стаканов пошло на лад. Сначала Джерри говорил, я записывал, потом наоборот. По существу, вся разница между нами свелась к темпу, но она была колоссальна! Если верить Джерри, то он так медлил и так растягивал каждый шаг, что у меня промелькнула мысль, уж не засыпает ли его лучшая половина посреди действа. Впрочем, мое дело было не критиковать, а записывать.

Джерри повел себя не так вежливо. В конце моего рассказа он имел наглость меня спросить:

- Ты правду говоришь или как?

- Не понял.

- Раз-два - и готово?

- Знаешь, мы здесь не поучаем друг друга, а выясняем, как надо себя вести.

- Так-то оно так, да я-то буду себя чувствовать идиотом, если стану копировать в точности твою манеру. Бог ты мой, ты прямо как скорый поезд, который пролетает мимо полустанка без остановки!

У меня челюсть отвисла.

- И не смотри на меня с таким изумлением, - продолжал он. - Как ты это описал, можно подумать...

- Чего "подумать"?!

- Ничего. Извини.

- Пошел ты, - рявкнул я.

Два дела я делаю, мягко говоря, лучше многих: вожу машину и - то самое, о чем идет речь. А он тут сидит и объясняет, что я не умею управляться с собственной женой. Наглец! На себя бы посмотрел, между прочим. Бедная Саманта, что ей приходится терпеть уже столько лет!