- Спокойной ночи, дорогой, - издали сказала она, и ее пальцы, не коснувшись, сжали меня так, что я задохнулся.

Я вышел вслед за Мери на улицу.

- Ты как, в порядке? - поинтересовалась она.

- Да, а что?

- Ты выпил столько, что ни один нормальный человек бы не выдержал.

Наши с Джерри участки разделяла давно не стриженная живая изгородь. Мы всегда ходили друг к другу через оставленный в ней проем. Мери и я в молчании прошли через него. Дома она соорудила гигантских размеров яичницу с беконом, и мы поели вместе с детьми.

Поужинав, я вышел на лужайку. Летний вечер был тих и прохладен. От нечего делать я решил подстричь траву перед входом в дом. Я вытащил косилку из гаража, завел и двинулся за ней привычным маршрутом туда и обратно. Косить траву я люблю. Успокаивает. Всегда можно, идя вперед, смотреть на окна Саманты, а возвращаясь, думать о ней.

Так прошло минут десять, пока к проему в изгороди не вышел Джерри. С трубкой в зубах, засунув руки в карманы, он наблюдал за мной издали. Я подошел к нему, оставив мотор включенным.

- Здорово, старик, - сказал он. - Что новенького?

- Я у себя в конуре, - ответил я, - а ты у себя.

- Твоя подружка слишком уж выставляется. Такая цаца, не подступись.

- А как же, - кивнул я.

- Меня в моем же доме осадила, видали вы, - продолжал он.

- Не так чтобы уж осадила, - заметил я.

- Мне хватило. - Джерри чуть усмехнулся.

- Хватило?..

- Хватило, чтоб только о ней и думать. Послушай, а не устроить ли нам с тобой то, о чем тебе рассказывал твой приятель?

При этих его словах у меня кровь вскипела, язык намертво приклеился к шершавой гортани, а руки вцепились в ручки сенокосилки. От неожиданного нажатия мотор взревел.

Джерри встревожился:

- Я что, чего-нибудь не то брякнул?

Я промолчал.

- Смотри, если тебе это не по душе - плюнули и забыли. Ты на меня не разозлился?