– Мы на верном пути, – заключил довольный Есмар.

Пастушья деревня была настолько мала, что обойти ее всю не составляло большого труда. Но и от этого труда избавил их Лога. У крайнего, самого вшивого и низенького домика, Лога забеспокоился и ринулся к двери. Есмар, преисполнившись чувством собственной значительности – он все-таки не кто-нибудь, а секретарь тайного советника и, значит, второе лицо в уезде – застучал в дверь.

Им долго не открывали, хотя внутри явно происходило некое движение. Не привыкший топтаться у хижин смердов по полчаса, Есмар крепко наподдал двери плечом. Дверь, не выдержав его молодецкой удали, сорвалась с петель и грохнулась на пол.

– Добро пожаловать, милостивые гиазиры, – пролепетал плешивый и очень худой мужичок в пастушьей рубахе. Лицо его было перекошено страхом, будто бы не тайный советник со своим помощником и псом пожаловали к нему, а по меньшей мере сама смерть с арканом и мешком.

Ушлый Лога кружил по комнате, принюхиваясь к очагу, в котором тлели подернутые пеплом уголья. Хижина топилась по-черному, а потому ее стены и потолок, закопченные до крайнего предела, выглядели словно стены пещеры. Единственное окно под потолком было затянуто бычьим пузырем.

На дырявой циновке была в беспорядке разбросана незамысловатая кухонная утварь. В грубом горшке дымилось какое-то кушание. Маленькая плошка, наполненная тем же, что и горшок, стояла перед янтарной фигуркой Девкатры. Этой чудовищной твари до сих пор поклонялись и приносили жертвы не только на Медовом Берегу, но и, по слухам, в сельской глухомани соседнего Аюта. Было понятно, что хозяин только что трапезничал и не преминул поделиться снедью со своим прожорливым божеством.

Лога покрутился подле горшка и, тщательно принюхавшись, остановился перед ним как вкопанный. «Голодный, скотина!» – злорадно отметил Эгин. А Есмар одобрительно кивнул псу, не то позволяя ему сожрать все подчистую, не то просто так, для поддержания разговора.