– Что ты знаешь об убийстве тайного советника, человек? – начал Эгин, положив руку на яблоко меча.

– Ничего, милостивый гиазир! Ровным счетом ничего! – затараторил смерд, закрывая голову руками, как будто в случае, если Эгин решит рубануть по ней мечом, такая защита хоть чем-то поможет ему.

– А отчего ты прячешься здесь, словно болотная крыса, и не открываешь нам, а?

– Я не успел, могу поклясться, не успел!

– Что ты не успел?

– Открыть не успел, – блеял пастух, вжимаясь в закопченную стену.

И в этот момент Эгину стало смертельно скучно. Ему вдруг подумалось, а зачем, собственно, они вломились к этому забитому пастуху и требуют от него чего-то этакого. Такого, чего он, в силу своего невежества и дикости, запросто может и не знать. Может, пес и вправду ошибся. Он что – Зрак Истины, что ли, чтобы не ошибаться?

Пока Эгин вяло допрашивал пастуха, Есмар возился с Логой и, похоже, не интересовался ходом дознания. Пастух казался настолько жалким и безответным, что к разговору с ним Эгин начал испытывать непреодолимое отвращение. И к его бедному жилищу – тоже.

– Милостивый гиазир Йен, Лога нашел! – сказал вдруг Есмар. – Она здесь!

Эгин вздрогнул. Так просто?

– Здесь, в горшке! – Есмар поглаживал псину по голове, склонившись над дымящимся горшком.

– Да это ж еда моя, это ж просто еда… – подал голос мужик.

– Я вижу, что еда, – процедил Есмар и, подняв горшок на высоту груди, грянул его оземь.

Каша из измельченных овощей рассыпалась по полу неаппетитной кучей. Запахло сельдереем и помоями. Эгин с недоумением отступил, чтобы не забрызгать свой шикарный плащ. Лога сел на задние лапы и приподнял передние. Что твоя белка. А его псиная харя сияла почти человечьим счастьем. Плешивый пастух безысходно заскулил в своем углу.

А скулить ему было от чего. В центре кучи того, что еще недавно было горшком с завтраком или обедом, красовалась Внутренняя Секира рах-саванна Опоры Вещей Гларта.