Сорго держал меч как кочергу и Эгин невольно улыбнулся, мысленно прикинув, какими эпитетами наградили бы его выпускники Четвертого Поместья, вздумай он принять такую стойку, какую избрал для защиты вайский учитель. «Мешок с опилками», «сухая груша» или, скорее, «пастух, естествующий козу». Нет, если бы он, Эгин, так выгибался назад во время защиты хотя бы на одном из десяти поединков, он наверняка был бы уже мертв. Десять или даже двадцать раз мертв.

– Оставьте нас в покое, иначе мне придется жаловаться на вас… – выпалил Сорго, решившись на робкое и, разумеется, неудачное наступление, ибо его противник вовремя отошел с защитой.

– Ага, жаловаться тайному советнику! Вон он, кстати, уже тебя поджидает, – процедил сквозь зубы его узколобый и коренастый противник, кивнув в сторону Эгина.

Сорго, видно, и впрямь был недоноском, потому что, на миг забыв о враге, обернулся в сторону Эгина, тихо стоявшего поодаль, чтобы убедиться в том, что ему не солгали. Багидов подручный же, разумеется, не замедлил воспользоваться этим и… из разодранного левого предплечья Сорго хлынула кровь. Он взвыл от боли, но меч противника все-таки отбил. Благо, это было несложно. Сталь загудела – позорно и по-детски.

«Им, вероятно, никто не объяснял, что мечи – это не дубины и скрещивать их над головами так же глупо, как толочь алебардой виноград», – вздохнул Эгин. О да, только поединки между мастерами бывают быстрыми. Дураки же и простофили дерутся долго и нудно. Потеют. Дышат как пьяные рудокопы. Топочут как ломовые лошади. И болтают. И ладно бы рассказывали приятные истории из жизни. А то, оглашая окрестности отборной руганью, сбивают себе дыхание и оскорбляют слух зрителей. Впрочем, ушам Эгина было не привыкать. Зато суть конфликта стала ясна ему на пятой минуте этого воистину уродливого поединка.

Дрались, как это нередко случается, из-за женщины по имени Люспена. Совсем недавно, а именно после смерти рах-саванна Гларта, Сорго взял ее себе в содержанки или, если угодно, в постоянные любовницы.