Папки опустели, лишь свою незаконченную рукопись Юрий оставил: проблемы фольклористики едва ли смогут заинтересовать тех, кто придет за ним. На остальное сил не было Юрий уснул мертвым сном, а утром оказалось, что он опоздал. Опоздал непоправимо и навсегда... Орловский оглядел переулок и только сейчас сообразил, куда занесло его бессмысленное блуждание по Столице. Да, там за углом он когда-то жил, а здесь, в самом конце переулка, находился маленький храм - их семейная церковь, в которую он часто ходил в детстве. Бывал он в ней и после - хотя и не так часто. В последний раз он заходил сюда два месяца назад... Юрий оглянулся: в переулке появились прохожие, но тех двоих по-прежнему не было. Преследователи не спешили. Возможно, они тоже сообразили, где оказались, и теперь предпочитали просто выждать... Да, два месяца назад он зашел сюда. Тогда Юрий хотел повидать отца Александра и боялся опоздать, поскольку весной этого страшного года после очередного выступления Емельяна Ярославского в Столице вновь стали закрывать еще уцелевшие храмы. Орловский опасался, что маленькую церковь в переулке просто уничтожат. Он ошибся, храм уцелел, но отца Александра в нем уже не было. Старого священника, тридцать три года назад крестившего маленького Юрия, арестовали как раз накануне. Его сменил другой настоятель - и Орловский понял, что заходить в эту церковь уже не имеет смысла... Да, это было два месяца назад... Юрий оглянулся еще раз и медленно двинулся вглубь переулка. В церковь он решил не заходить, но хотелось еще раз просто постоять у входа. Орловский не считал себя верующим, но этот маленький храм оставался тем, что еще связывало его с давно оборвавшейся прежней жизнью. Отец, мама, брат... Юрий стиснул зубы и заставил себя не думать об этом. Сейчас нельзя - он вспомнит о них позже, когда уже будет нечего бояться... Юрий медленно шел по переулку, и страх, казалось, покидал его, оставаясь позади, на людной улице. Собственно, чего бояться? Еще много лет назад, после первого ареста весной двадцать седьмого, он понял, что такие, как он, "бывшие", не выживут в отечестве мирового пролетариата.