Своим спокойным, как всегда, слегка ироничным тоном он говорил, что в "царстве победившего социализма" - он так и выразился, - где каждый первый доносит на каждого второго, сама идея нелегальной организации обречена. Они продержатся недолго - а значит, надо быть готовым. И главное - не считать врагов только подлецами и идиотами. Да, многие на Старой Площади и - в Большом Доме на Лубянке - подлецы, идиоты, а порой и просто недоумки. Но есть другие. Как-то раз Терапевт вспомнил Ростов осенью 17-го: тогда офицеры, сходившиеся под знамена Корнилова и Алексеева, считали большевиков всего лишь платными агентами Вильгельма. Врагов, особенно таких, нельзя недооценивать - эту мысль Орловский запомнил крепко и был с ней вполне согласен. Итак, никуда звонить не следовало. Он вообще зря зашел в церковь - едва ли этим визитом накануне ареста не заинтересуются. Собственно, бояться действительно уже нечего. Он сделал свое дело, он - пока, по крайней мере, - не подвел никого, а то, что все люди смертны, Юрий успел слишком хорошо усвоить за свою недолгую жизнь. Он боялся лишь умереть без толку, сгинув в этом страшном болоте без следа. Но теперь, когда книга будет издана, когда остаются Терапевт, Флавий и тот, неизвестный (которого Терапевт, называл Марком), смерть Юрия Петровича Орловского будет лишь маленьким эпизодом в их борьбе - безнадежной, как все в этой проклятой стране, бывшей когда-то его Родиной, - но все же борьбе. Юрий давно уже все решил для себя: он, не успевший взять винтовку в годину Смуты, не хотел пропадать ни за грош, утешаясь, как тысячи и тысячи его сограждан, мыслью, что он "не виновен". Нет, Юрий Орловский виновен перед этой каиновой властью, а значит, и погибать будет легче. Оставались, в общем-то, пустяки - биология, нормальный человеческий страх. И оставшиеся силы надо положить на то, чтобы эта бессмысленная жажда жизни не заставила его, последнего в роде Орловских, уйти недостойно... Юрий все еще стоял у иконы, сжимая в руке тонкие желтые свечи.