- Курить тянет? - понял его отец Леонид. - Вижу. Сам грешен: пускаю дым, аки змий на вашей иконе. Грех, конечно... Юрий вновь усмехнулся. Конечно, и это грех. Если б все грехи, переполнившие страну, были столь же незамысловаты... И вновь священник его понял: - Вы ведь человек нецерковный, сын мой? - В каком смысле? - удивился было Орловский, но тут же согласился: - Да, в церкви бываю редко, грешен... - Я не только об этом, - покачал головой отец Леонид. - Людям мирским иногда странной кажется позиция церкви. Особенно в такие времена, как сейчас. Люди заняты политикой, а священники толкуют о крепости брака, вреде винопития, о том же курении. Иные удивляются, иные соблазняются даже... - Вы считаете, что церковь должна быть вне политики? - Юрий отреагировал автоматически. Вступать в подобный спор не было сил и желания. - Увы, сие тоже невозможно. Но я о другом. С точки зрения церкви, такие вроде бы мелочи порой важнее мировых катаклизмов. Догадываетесь почему, Юрий Петрович? - Да, - об этом Юрию уже приходилось беседовать с отцом Александром. Церковь считает своей главной задачей спасать души. А для каждой отдельно взятой души эти мелкие проблемы порой важнее... - Вы очень зло формулируете, сын мой, - сказано было без всякого осуждения, просто как признание факта. - На душе у вас, вижу, нелегко... Орловский почему-то ждал, что священник предложит исповедоваться, но тот, похоже, не собирался делать этого, и Юрий почему-то ощутил что-то напоминающее легкую обиду. Внезапно - терять все равно было нечего - он решился: - Отец Леонид, вы не скажете, что с отцом Александром? - Давно его знали? - Да, - вдаваться в подробности не хотелось. Отец Леонид медленно перекрестился, ничего не сказав, но Юрий понял. - Но почему? - вновь не выдержал он. - Ведь он просто священник! - Увы, и этого вполне достаточно, - на широком лице отца Леонида на миг промелькнула горькая улыбка.