Изучив ваш отчет, некто, назовем его товарищ Иванов... При эти словах Арвид резко обернулся. Альбинос с удовлетворением хмыкнул и как ни в чем не бывало повторил: - Да, товарищ Иванов... Так вот, он собрал у себя всех наших ведущих авиаконструкторов. И, представьте себе, отдал любопытный приказ. Знаете какой? Крепыш не ответил, но с нескрываемым уже удивлением и даже волнением замер, ожидая продолжения. - Товарищ Иванов приказал свернуть все, слышите, все работы ведущих КБ. И вместо плановой продукции сосредоточить силы на подготовке самолета нового типа. Догадываетесь, какого? - "Накодзима"... - ответ прозвучал глухо и как-то хрипло. - Да, "Накодзима". За документацию, привезенную вами, вы получили свой орден, а вот товарищам авиаконструкторам пришлось ломать головы. Вроде как вам сейчас. Представьте - у Поликарпова на выходе истребитель, у Петлякова - высотный бомбардировщик - а им велят делать нашу советскую "Накодзиму"... Ну вот, а сейчас другой сотрудник вернулся с задания, и пришлось собирать новое совещание. Только на этот раз свои планы придется менять не авиаконструкторам, а вам и вашим, так сказать, коллегам... - Но... постойте! - крепыш, похоже, настолько удивился, что его напускное спокойствие сгинуло без следа: - Василий Ксенофонтович! Я же привез заключение экспертов! "Накодзима" слабый самолет! Он может действовать только в условиях чистого неба! Любой нормальный истребитель... - Я передам ваши соображения командованию... Несмотря на строгий тон, это была, по всей вероятности, шутка, поскольку оба улыбались. - Вот-с, - как ни в чем не бывало продолжал Василий Ксенофонтович. - Так что теперь ваша очередь... - Я уже собирался ехать в Абердин... - Знаю. Очень жаль, но придется отложить... И вот что... Альбинос на мгновение замолчал, затем быстро огляделся, словно кто-то незамеченный мог подобраться к ним, а затем заговорил очень быстро, шепотом, причем акцент его стал таким сильным, что распознать некоторые слова было почти невозможно: - Арвид, дорогой.