Юрий подождал несколько секунд, сжал зубы и вышел во двор. Те, в одинаковых костюмах, стояли на прежнем месте, не двигаясь, и каким-то краешком сознания Орловский сообразил, что это еще не арест. Просто случилось то, о чем ему уже рассказывали: перед тем, как прийти, к нему приставили пару "топтунов". Когда-то он даже удивился: такая слежка была слишком явной, чтобы жертва куда-либо привела своих преследователей. Но тот, с кем Юрий беседовал, пояснил, что подобная практика куда результативней: преследуемый теряется, начинает метаться - и часто приводит "топтунов" туда, куда бы никогда не пошел в здравом рассудке. Но даже если этого не случится, день-другой слежки настолько выводит человека из равновесия, что после ареста часто не требуется никакого давления жертва охотно рассказывает все сама, чтобы избавиться от висящего над нею кошмара. Юрий понимал это, но страх был сильнее. Конечно, правильнее всего остаться дома, еще раз осмотреть все, что он не успел сжечь вчера вечером, и, раз уж ничего не удастся избежать, сложить самые необходимые вещи, которые понадобятся там. Но Юрий вдруг представил, как он сидит в своей пустой маленькой комнатушке, а эти двое час за часом маячат у ворот, потом их сменяют другие, такие же одинаковые, в дорогих костюмах... Нет, этого выдержать он не мог. Страх вновь захлестнул сознание и бросил его прочь, в никуда, по улицам и переулкам Столицы... Двое у ворот пропустили его, а затем неторопливо пошли следом. Они шли медленно, но умудрялись не отставать даже тогда, когда нервы окончательно сдавали и Орловский переходил на быстрый шаг, еле сдерживаясь, чтобы не побежать. Скрыться он не пытался, да и никакого плана у него не было просто шел вперед, то оживленными улицами, то полупустынными переулками, постоянно оглядываясь и заранее зная, кого он увидит сзади.