Появилась возможность если не успокоиться, то хотя бы попытаться взять себя в руки. Под закрытыми веками плавали оранжевые пятна, прохладный бодрящий сентябрьский воздух, казалось, обжигал легкие, Юрий раз за разом повторял одно и то же: "Спокойно... спокойно... спокойно..." Он думал, что говорит про себя, и очень удивился, если б узнал, что произносит эти слова вслух. Впрочем, вокруг никого не было, и можно просто стоять у стены, закрыв глаза, следить, как яркими медузами плавают пятна под веками, и снова и снова твердить одно и то же: "Спокойно... спокойно... спокойно..." Но страх не отпускал. Он стал более осмысленным, четким. То, что еще вчера вечером казалось лишь опасностью, хотя и весьма близкой, теперь подступило вплотную. И сделать уже ничего нельзя. Вернее, делать что-либо уже поздно... Этим утром Орловский проснулся рано и первым делом вспомнил, что нужно немедленно позвонить Терапевту. Ближайший телефон- автомат был в двух кварталах. Юрий быстро оделся, хлебнул воды из старого чайника и выскочил наружу во дворик, где стоял маленький флигелек, вот уже два года служивший ему жильем. Надо было спешить, Терапевт ждал его звонка еще прошлым вечером, но тогда... Тогда он не мог позвонить, как не мог позвонить ночью. Орловский машинально, по давней привычке поправил галстук и уже шагнул вперед, но внезапно вздрогнул и застыл на месте. Эти двое стояли на улице, у самого выезда из дворика. Стояли, лениво привалившись к стене, словно им было не жалко дорогих, совершенно одинаковых костюмов, сидевших на них как-то криво и нелепо. То, что эти двое не имели никакого отношения ни к соседям, ни к случайным прохожим, стало ясно в первую же секунду. Они не смотрели в его сторону, даже не повернули головы, но Юрий понял все - и тут же накатил страх. Он опоздал. Уходить поздно, и звонить Терапевту уже незачем. Страх швырнул его назад, в полумрак передней, но здесь он не выдержал и минуты: представилось, как эти неторопливо входят в дверь, первый лениво роется в кармане, чтобы ткнуть ему в лицо бордовую корочку удостоверения, а второй...