Это положило бы конец всем нашим планам. Однако я не понимаю, на что рассчитывает Ирина, даже при всех уступках и обещаниях помощи с нашей стороны. Не думаю, что эти фанатики будут ее слушать! – Он потер лоб. – Но она должна добиться соглашения, верно? Если я не представлю Политбюро и армии ничего убедительного, то придется соглашаться по крайней мере на усиление давления вплоть до ограниченных боевых действий в Узбекистане, Таджикистане и Туркмении... – В глазах сверкнула решимость. – И не напоминай мне, что нам в Советском Союзе не впервой подавлять внутреннее религиозное инакомыслие. Пилюля от этого слаще не станет!

И сразу, уйдя в себя, угрюмо замолчал. Лицо приобрело землистый оттенок. Взгляд блуждал по лежавшему под ногами ковру. Бессильно опустились плечи.

– Согласен, – поддержал Диденко. – Этого не должно произойти. Просто немыслимо... все пойдет прахом.

– Теперь ты знаешь, почему я отпустил Ирину в Кабул со списком обещаний, словно школьницу с дополнительным домашним заданием! Зачем я позволил себе хотя бы наполовину поверить в ее замысел!

И он снова, словно сдаваясь, поднял руки. Не без причин. Оставшиеся в Политбюро консерваторы будут давить на него; армия предложит решение, которым он не сможет пренебречь; а недоверчивый, нерешительный советский народ начнет терять веру в Никитина, в гласность, в реальность последних перемен, так же как и остальной мир, который уже выслушал извинения Никитина в связи с непальским фиаско, когда два груженых военных транспортных самолета случайно сбились с курса и были вынуждены совершить аварийную посадку. Что за тем последовало, было прискорбно, даже трагично. Некоторые генералы ушли в отставку. Мир равнодушно пожал плечами и сделал вид, что ничего не заметил. Никитин не был намерен повторять ошибку, доверяясь советам военных. Он не позволит им гадить у себя под дверью!

Тем не менее, Ирина снова отправилась с секретной миссией в Кабул, ставший еще одним рассадником мусульманского фундаментализма после того, как моджахеды окончательно свалили кабульский коммунистический режим. Удастся ли ей спасти что-нибудь из огня? Диденко не знал. "Царица" была умна и решительна. Никакие издевки и насмешки, когда Никитин сделал ее министром культуры, не поколебали ее уверенности и решимости. Но это?.. С этим даже она могла не справиться...