- Ах, это? - понимающе кивнул шеф. - Сейчас, пожалуйста... Вот.

Он пошарил рукой под столом (сопровождающие вытянули шеи и стали похожи на вратарей во время пенальти). За его спиной вспыхнул небольшой экран, незаметный прежде в обоях красного дерева.

- Вот, пожалуйста.

С видом "я здесь ни при чем" он отвернулся в другую сторону. На экране светилась всего одна цифра - 984.

- Ты видел, Папа, нет, ты видел?! - в порыве благородного негодования Живоглот был готов разодрать собственный пупок. - Девятьсот восемьдесят четыре!

Папа Зануда молчал. Шеф-секуратор скромно потупился. Его подташнивало.

- Брат! - произнес наконец Папа. - Ты случайно не помнишь, какая для нашего города годовая норма на тяжкие?

Шеф неопределенно крутнул головой. Слова не шли.

- Тысяча для нашего города норма, ведь правда, брат?

Шеф-секуратор обреченно кивнул.

- Он еще кивает! - завизжал Живоглот. - Нет, ну каково хамство!

- А какое сегодня число? Ты, может быть, и это позабыл тоже?

- Второе сегодня, - безнадежно ответил шеф.

- Месяц какой?

- Декабря... второе.

Папа Зануда нервно дернул щекой.

- Вот видишь, брат? Второе декабря - и уже девятьсот восемьдесят четыре тяжких. Ты разве не понимаешь, что шестнадцать тяжких почти на месяц - это даже для одного дома не слишком много, не то что для города?

Шеф-секуратор опять промолчал. Он только умоляюще посмотрел на Папу.

- Понимает он, прекрасно он все понимает! - заходился от ярости Живоглот. - Ха-ха, я такой наглости просто даже себе и не представлял.

- Заткнись, - сказал Папа немножечко другим тоном.

Живоглот для вида похорохорился, проворчал под нос: "Не понимает он, как же, так ему и поверили", - и послушно заткнулся, выжидательно, впрочем, глядя на шефа светлыми базедовыми глазами.

- Так почему ж ты молчал?