Но теперь Алардо мертв, и наследника у него не осталось. Что же до его подданных… Когда знаменосцы подошли к шлагбауму, толстяк в мундире цвета грязного мха поклонился альгарвейскому флагу. Потом, развернувшись, поклонился знамени барийскому, прежде чем спустить его с флагштока, где оно реяло не один десяток лет. А затем швырнул бело-оранжевое знамя наземь и попрал ногой.

– Добро пожаловать домой, братья! – вскричал он, поднимая шлагбаум.

Теальдо надорвал горло в приветственном вопле и все же сам себя не услышал, потому что горло рвал весь полк, до последнего солдата. Командир части полковник Омбруно, выбежав вперед, обнял барийского – бывшего барийского – таможенника и расцеловал в обе щеки.

– А теперь, сыны нашего боевого духа, – крикнул он, обернувшись к солдатам, – вступите на землю, вновь вернувшуюся к нам!

Капитаны затянули альгарвейский национальный гимн первыми, и бойцы один за другим подхватили его горделивым, радостным хором. Колонна двинулась мимо враз ставших ненужными мытен.

– Ну вот, – ткнув соседа локтем под ребра, пробормотал Теальдо, – в страну мы вошли, теперь осталось войти в здешних женщин, как ты и говорил.

Тразоне кивнул с ухмылкой.

Сержант Панфило пронзил обоих острым взглядом, но в таком гаме ему нипочем было не различить, чьи голоса выпали из хора. Теальдо поспешно запел вместе со всеми: во всех смыслах слова, страстно.

Ближайший к границе с Альгарве – нет, границе с остальной частью Альгарве – барийский городок Паренцо располагался в паре миль в югу от пограничного поста. Задолго до того, как полк подошел к околице, навстречу солдатам начали выбегать люди. Возможно, толстяк-таможенник воспользовался хрустальным шаром, чтобы сообщить местному барону, что воссоединение состоялось официально. А быть может, подобные новости распространялись при посредстве чар менее сложных, но от этого не менее эффективных, чем те, которыми пользовались кристалломанты.