– Как и обе его любовницы, – согласился Теальдо. – Наш отважный полковник – человек не слова, но дела… и я даже знаю, какого.

– Да того же, каким займемся мы, как только попадем на квартиры в Паренцо, – ответил Тразоне.

– Если сумею отыскать ту девицу – отчего же нет? – парировал Теальдо. – Да или любую другую…

По лицу его скользнула тень. Потом еще одна. Солдат поднял голову. Со стороны Альгарве надвигалась на Бари стая драконов в ало-бело-зеленой парадной раскраске: одна из множества затмевавших небеса герцогства. Мерные хлопки могучих крыльев были слышны с земли, как бы высоко ни летели ящеры.

Теальдо сделал вид, что аплодирует пролетающим мимо Паренцо тварям.

– Драколетчикам всегда достается больше женщин, чем положено, – заметил он. – Мало того, что все они дворянского сословия, так еще огонька в них, говорят, побольше.

– Нечестно, – буркнул Тразоне.

– Совсем нечестно, – согласился Теальдо. – Но если они пролетят мимо, нам-то какое дело?

На деревянной трибуне, воздвигнутой по случаю посреди главной городской площади, солдат уже поджидал местный барон с натужным лицом человека, собравшегося не то произнести речь, не то ринуться к ближайшей уборной. Теальдо имел в этом вопросе свои предпочтения, но с ним никто советоваться не собирался.

Речь, как и следовало ожидать, оказалась длинной и скучной. Кроме того, произнесена она была торопливым, квохчущим барийским говорком, так что Теальдо, родившийся на северо-востоке Альгарве, в предгорьях на елгавской границе, пропускал по слову на каждую фразу. Герцог Алардо пытался превратить барийский диалект в отдельное наречие, еще сильней отделив жителей своего владения от их сородичей в остальной части Альгарве, и, видимо, не без успеха. Но когда барон затянул, а полк подхватил альгарвейский гимн, он и солдаты короля Мезенцио поняли друг друга лучше слов.

На помост поднялся полковник Омбруно.