Такое сшибает с ног без всякого самогона! Однако дело непросто: хоть Ваддо и старался хромать как можно торжественней, он то и дело сбивался на семенящий шаг, почти что бег, от которого за версту несло гаденьким страхом. И никак ему, бедному, не удавалось с этим совладать. Гаривальду это было очень не по душе: уж коли староста так сдрейфил, тогда есть чего бояться. И не ему одному. Оставалось только гадать: что ж такое хромоногий Ваддо увидел в кристалле, что боится другим рассказать?

Но что бы там Ваддо ни углядел, уж Гаривальду-то он все одно об этом не скажет. И крестьянин во весь дух припустил домой, чтобы рассказать жене и сыну, что нынче творится.

– Сам конунг?! – воскликнула Аннора, и глаза ее восторженно округлились. Она, как и Гаривальд, была типичной ункерланткой: загорелой, жилистой, и нос у нее был… ну, в общем, не маленький. – Сам конунг Свеммель будет говорить с нашей деревушкой! – повторила она, словно не в силах была поверить в этакое чудо.

– Силы горние! – присоединился к ней Сиривальд, вгрызаясь в горбушку черного хлеба. Другую горбушку жевала Лейба, но она была еще слишком мала, чтобы интересоваться конунгом, и ей было решительно все равно, будет он говорить с ней или нет.

– Полагаю, он будет говорить со всем королевством, – сказал Гаривальд. – В любом случае, со всеми городами и деревнями, где есть кристаллы.

– Так айда слушать! – завопил Сиривальд.

– Да уж пойдем, конечно, – кивнул отец. – Оченно мне интересно, во что это мы влипли. Ты мне всю правду расскажи: что это там у нас с альгарвейцами? – И он замолчал, задумавшись о том, сколько именно и какой правды изволит им сообщить конунг Свеммель.