– Ну коли идем, так идем теперь же! – заявила Аннора. – Надо подсуетиться, чтобы занять места поближе к хрусталику. – И перейдя от слов к делу, она подхватила малышку на руки и выскочила за дверь. Мужу и сыну оставалось лишь последовать за ней.

Но эта удачная мысль пришла в голову не только Анноре: на площади уже собралась такая толпа, что Гаривальд уж и не помнил, видел ли он когда-либо столько народу вместе. А если и видел, то и тогда людей все одно было меньше, чем сейчас. И хоть объявление Ваддо слышали не все, но все, кто слышал, не преминули позвать на площадь всех своих родных, друзей и соседей. И теперь там шла своя война – за лучшие места: оттаптывали ноги и вовсю работали локтями. Гаривальду тоже заехали по ребрам, но он от души пнул кого-то в ответ.

– Ну чего мы собачимся! – раздался чей-то голос. – Ваддо-то с кристаллом пока что нету! – Это слегка остудило страсти, толпа притихла, тычков и пинков поубавилось. Но ненадолго.

– Да вон он идет! – одновременно загалдели несколько человек, и толпа разом подалась навстречу старосте. Осторожно ступая, Ваддо благоговейно нес на вытянутых руках узорчатую подушку, вышитую его супругой. На подушке покоился кристалл.

– Дорогу! – снова в один голос закричала толпа.

Никогда еще Ваддо не удостаивался такого восторженного приема. Да Гаривальд и припомнить не мог, когда старосту встречали с такой радостью. Но если уж по чести говорить, то встречали-то не старосту, а кристалл, который он нес.

– Не опускай его! – молил кто-то.

– На кресло, на кресло его возложи! – суетился другой. – Тогда мы его всем миром увидим!

Первое предложение Ваддо принял, второе ровно и не заметил. Дождавшись тишины, он объявил:

– Его величество соизволит обратиться к нам через каких пару минут! Он мысленно воссоединится с нами, дабы разделить со всеми тяжесть наших тревог и забот!

Гаривальду не очень-то верилось, что конунг собирается разделять их, крестьянские, заботы. И все же он усиленно заработал локтями, чтобы пробиться вперед, пока не оказался во втором ряду, откуда кристалл был виден очень даже хорошо.