Он доходил до стен древнего Кремля, поднимался от Александровского сада на Красную площадь и засматривался на игру дворовых команд. Каждый день здесь проводились соревнования по футболу, и некоторые, наиболее восторженные, зрители удостаивались чести смотреть матч с трибуны неказистого сооружения, называемого в народе мавзолеем. На сооружении было написано "раздевалка", и внутри за три тысячи рублей можно было действительно переодеться из цивильного в спортивное, выдаваемое напрокат за дополнительную плату.

Однажды, недели через три после репатриации, Ян зашел через Спасские ворота в Кремль и здесь, около Архангелького собора, увидел самого господина Марусеева, российского Президента, который шел к вечерней молитве, сопровождаемый телохранителями и членами кабинета министров, среди которых, как Яну сказали, был и министр абсорбции господин Иванов-Крамской. Вот тогда-то Ян впервые подумал о душе и понял, что непременно должен пойти в церковь, покаяться в своем безбожии (подумать только, в Израиле еще в 2005 году религию отделили от государства!), принять святое причастие и непременно креститься. Возвратившись на землю предков, необходимо вернуть себе и веру!

К сожалению, благой процесс восхождения к истокам пришлось отложить до лучших времен, поскольку, вернувшись домой, в Бирюлево, Ян был встречен квартирным хозяином, требовавшим заплатить за полгода вперед. Откуда, черт возьми, у репатрианта такие деньги?

- Ты что, дурак? - раскричался хозяин на чистом русском языке, и Ян смог воспринять только общий смысл фразы. - Возьми ссуду "Русского агентства"! Иди работай - на стройках нужны рабочие руки! Почему вместо вас, репатриантов, должны вкалывать коренные россияне?

Ян уже думал о ссуде, но ведь деньги нужно возвращать, а прежде их необходимо заработать. А прежде, чем заработать, нужно заплатить хозяину. Получался заколдованный круг, из которого Ян не видел выхода. Если не считать выходом наложение на себя рук, что тоже выходом не являлось, поскольку христианская церковь, к которой Ян себя отныне самозванно причислил, запрещала самоубийства.

Следующую неделю Ян провел на скамейке в сквере Юрия Долгорукого перед красно-белым фасадом министерства абсорбции. С ним вместе коротали короткие летние ночи пять новых репатриантов из стран Балтии: двое мужчин, две женщины и ребенок, неизвестно кому из них принадлежавший.