Трудностей, действительно, не оказалось. В Шереметьево, едва войдя в длинный и темный зал ожидания, Ян услышал из динамиков свою фамилию и отправился в указанную ему комнату. Здесь его встретил представитель министерства абсорбции и записал все паспортные и энцефалографические данные.

- Это замечательно, - сказал представитель, вручая Яну удостоверение нового репатрианта, - это великолепно, что русский человек возвращается на историческую родину.

Поскольку говорил представитель по-русски, то Ян понял только то, что министерство дает ему на обзаведение 66 миллионов новых рублей. Именно эта сумма была проставлена на чеке, который Ян держал в руке, покидая здание аэропорта.

Для справки скажу - однокомнатная квартира в Бирюлево в 2024 году стоила на съем от 50 до 70 миллионов в месяц. А жить на что?

В ульпане, или, как это здесь называлось, в классе родного языка, вместе с Яном обучались еще семнадцать новых репатриантов: трое прибыли из Азербайджана, пятеро из Казахстана, шестеро из Эстонии, двое из Молдавии, а один аж из самих Соединенных Штатов. На этого последнего смотрели как на идиота, каковым он, как впоследствии оказалось, и был в действительности.

Родной язык давался Яну с трудом. Он никак не мог, например, понять, за каким чертом нужно говорить "вы" собеседнику, который вовсе не был группой товарищей. Или - зачем у одного глагола несколько прошедших времен: шел, например, ходил, пришел, приходил и Бог знает еще что...

Но зато после класса родного языка какое было удовольствие гулять по Москве и заглядываться на витрины магазинов, в которых стояло все то, чего нельзя было купить внутри. Такой метод торговли сначала приводил Яна в недоумение, но потом он понял его новизну и привлекательность. Если он видел на витрине японскую видеоаппаратуру, то знал теперь, что магазин, скорее всего, торгует импортными сырами. Ассоциативный метод очень развивал фантазию.