- Но послушайте, - сказал Ян, когда ему дали в руки метлу с часовым механизмом, - я ведь не дворник, а программист, и для России могу принести пользу на...

- Для России, - внушительно сказал чиновник и включил таймер на ручке метлы, - ты принесешь пользу, если не будешь рыпаться. Программист, видишь ли. Своих программистов девать некуда.

Ян вынужден был прекратить разговор, поскольку часовой механизм привел в действие моторчик, и метла в его руках задергалась как лисица в капкане.

- В час дня механизм отключится на полчаса, - сказал прораб, - и ты сможешь пообедать. У вас там в Израиле, наверно, и нет настоящего борща, а?

В Израиле, может, и не было настоящего борща, в кошерности которого Ян тихо сомневался, но зато в Израиле был такой вкусный фалафель... И Яном овладела ностальгия, болезнь эмигрантов, а не репатриантов.

- Поезжай в гости, - сказал знакомый репатриант, сбежавший в Москву из Киргизии. - Верное лекарство от ностальгии. Я месяц назад съездил, так теперь даже на карту Средней Азии смотреть не могу - мутит.

Ян поехал бы (Господи, пройтись по Алленби, забежать к Жене Лейбовичу, выпить банку "Маккаби" у Наума Рубина!), но с теми деньгами, что выдавали ему на бирже труда, он мог, в лучшем случае, добраться до украинской границы, да и то, если ехать на извозчике.

И тогда новый репатриант придумал: он отправился в Израиль мысленно. Представил себе тель-авивских служащих, плевать хотевших на посетителей, вообразил, как его в очередной раз надувает подрядчик, не желающий понимать разницу между бетоном и гипсолитом, вспомнил соседа, которого зарезал житель независимого государства Палестина средь бела дня на рынке в Герцлии. Подумал о деньгах, которые остался должен приятелю.

И остался в Москве.

Весной 2028 года русский бизнесмен Ян Мирошник приехал в Израиль по туристической путевке. Он купил туры по классическому маршруту от Гедеры до Ашкелона. Хотел купить экскурсию по Иудее, но независимое государство Палестина отказало ему во въездной визе.