— В самом деле? — она улыбнулась, забавляясь его горячностью. — И что же ты приготовил на этот раз? — глаза ее излучали лукавство и плохо скрытую нежность, может быть, чуть большую, чем причитается брату.

— Отгадай! — он тряхнул головой, вызывая ее на игру, давно меж них заведенную.

— Не стоит даже пытаться. Твоя фантазия неистощима, — тотчас признала свое поражение Ливия и попросила весело: — Полно дразнить! Не томи!..

Нарочито неторопливо Марк сбросил с себя пыльный паллий и присел на скамью, покрытую розовым шелком. Молодая рабыня подхватила упавший плащ и бесшумно выскользнула из комнаты.

— Итак, — начал он, как обычно, издалека, — погода в Капуе стояла чудесная…

Далее последовал пространный рассказ о красотах города, его дворцах и храмах. Наконец, чувствуя, что переигрывает, Ливий вернулся к главному:

— Я не привез ни скульптора, ни поэта, — тихо сказал он. — Но кошелек мой почти пуст, а за дверями стоит тот, кого я снял с креста. Но не думай, что он благодарен мне за спасение. Я купил его — он остался рабом. И ненавидит меня за это. Я знаю, тебе он понравится…

— Он красив? — серьезно спросила Ливия.

— Увидишь сама.

— За что его распяли? — она казалась заинтересованной.

— За третий побег.

— Значит, неисправимый бунтарь, — пришла она к заключению.

— Его не решился купить ни один ланиста, — с усмешкой заметил Марк.

— Как же ты довез его сюда?

— Он был слишком слаб, чтобы сбежать…

— Но в дороге набрался сил, чтобы сделать это сейчас, — смеясь, закончила Ливия. — Я хочу посмотреть на него.

Марк громко щелкнул пальцами и старый раб, ждавший приказаний за дверью, появился на пороге конклава.

— Проводи сюда галла, который приехал со мной, — велел патриций.

Минуты через две Ливия уже могла лицезреть приобретение брата.