И - напротив - никогда не посмеешь ты ни украсть, ни солгать, даже если от той кражи или лжи взойдет для тебя польза великая, потому что красть или лгать было бы противу твоей гордости и совести; а с совестью своей и гордостью ты, Петр, всегда будешь жить в ладу и согласии. И так же как Фома неверный, ты ничему не поверить на слово, покуда не убедишься на собственном опыте. и никогда не признаешь принципа, что у королев не бывает ног,- потому только, что принцип этот не соответствует истине.

Бог-громовержец, отец наш, да что же это такое? К чему это она приплетает сюда каких-то увечных королев? - подумала Клото.

А. Лахесис продолжала:

- Таким ты станешь, Петр из Кукани, вольный и независимый, и людям не так-то легко будет тебя провести.

Высказавшись, она сделалась прозрачнее и спросила у своей светленькой сестры:

- Не желаешь ли ты чего-нибудь добавить?

- Да уж мне и добавлять нечего,- ответила Клото.. Попрозрачнев, она обратились к чернявой:

- А теперь ты, сестра.

И с тревогой взглянула на Атропос. Однако чернявая, загадочно усмехаясь, хранила молчание.

- Что же ты молчишь, наша драгоценная, мудренькая, несравненная? спросила Лахесис; она, хоть боялась чернявой как черта и в душе признавала ее превосходство, но не лишала себя удовольствия иногда поиронизировать над ней.Сегодняшней ночью у нас еще очень, очень много работы.

Она тоже чувствовала себя неспокойно, ибо нисколько не исключалось, а, напротив, было более чем вероятно, что Атропос, рассерженная столь щедрыми дарами, которыми она, Лахесис, вместе с простодушной Клото наделила младенца, разразится пророчеством страшным и губительным. Она могла бы, к примеру, напророчить встречу с роковой женщиной, которая сведет парня с ума и вынудит его совершать безумства, грозящие виселицей, или объявит, что, благодаря исключительному, редкому уму, чем одарила его