Клото, он достигнет видного положения в кругах еретиков и окончит жизнь, как Ян Гус [Ян Гус (1372-1415) -чешский религиозный реформатор и поборник национальной независимости; был сожжен на костре.] либо Джордано Бруно, а то возьмет да и ляпнет, что его высокие достоинства возбудят к нему ревнивую зависть власть имущих, что, естественно, изо всех зол - самое худшее, и он еще сможет поздравить себя, коль палач просто отрубит ему голову вместо того, чтоб швырнуть в котел с кипящим маслом или же посадить на кол и так далее,- ну, уж это как водится.

- Ты сказала, сестричка, что он ни за что не поверит, будто у королев не бывает ног,- промолвила наконец чернявая.

- Да, я так сказала и не отступлюсь.- Лахесис вызывающе тряхнула головой.

- И что он всегда будет жить в ладу со своей совестью?

- Да, и это тоже сказано мною, поскольку логически вытекает из того, чем его наделили раньше,- ответила Лахесис.

Атропос некоторое время еще довольно усмехалась, а потом, к безмерному изумлению обеих светленьких сестер, объявила, коротко и просто:

- Мне нечего к этому добавить. Полностью с вами согласна и подписываюсь подо всем, что вы тут наговорили.

И медленно стала расплываться. Какие-то темные блики еще сверкнули чернью на ее черном одеянье, и она растворилась совершенно.

- Что это должно означать? - прошептала Лахесис.

- Тут я не разбираюсь, это тебе лучше знать, ты умнее меня,- отрезала Клото и растаяла в воздухе;

Лахесис последовала за ней, чрезвычайно обеспокоенная.

В этот момент на дворе прокукарекал петух. Возглас глупой птицы, которая, как известно, полагает, будто своим пеньем вызывает солнце, пробудил брата Августина. Когда святой отец, выбравшись из-под шкуры, перегнулся через край полатей - посмотреть, что творится внизу,- то узрел нечто чудовищное: пан Янек Кукань из Кукани, улыбаясь своим мечтаньям, дрых как полено, а из печки "атанор" исходила тьма тьмущая, чернота, запустенье и хлад.